После прогресса. Пару частностей.

[cantanapoli]

 Красивое название этого исторического периода, разумеется, не так связано с его превосходными качествами, скорее оно  демонстрирует нам контраст к тому что произошло вслед за ней.

Не будь этого контраста, не случись дальше большой войны (а потом, через 20 лет — еще большей), были бы гораздо виднее все родовые недостатки той эпохи. 

Да, разумеется, шляпки, веера, цилиндры и тросточки — но при всем при этом колониальная система, империи, накачивающиеся оружием в преддверии будущей войны, электоральное неравенство, где голосует только малая часть населения (самые богатые и только мужчины).

Знаменитые фотографии детей-шахтеров и «человеческие зоопарки», демонстрировавшие европейской публике африканцев в клетках — это как раз оттуда, из прекрасной эпохи.

Причем все эти примеры жестокости эпохи вовсе не подрывали веру в прогресс. Им находили (кстати, до сих пор находят) объяснения именно в рамках прогрессистской логики.

Колониальная система интерпретировалась как «цивилизаторская миссия», серьезнейшее социальное неравенство — как стимул толкающих бедняков к богатству и успеху. Тяжёлые условия труда виделись как неизбежная цена развития техники и прогресса.

Будущее мыслилось не как революционный разрыв с настоящим, скорее как постепенное улучшение, когда те силы, что создали проблемы, со временем их решат.

Но существовал и кардинально иной взгляд на будущее.

Тогдашние радикальные левые (коммунисты и анархисты) не собирались долгие годы  ждать постепенного улучшения. Они хотели видеть совершенно другую траекторию развития Европы. Им виделась скорая гибель «эксплуататорского строя» и гибель эта должна была произойти вовсе не от естественных причин.

В меню радикалов были очень острые кушанья —  террор, покушения, взрывы бомб, словом —  насилие воспринималось как допустимый и даже рекомендуемый инструмент исторического перехода.

Впрочем, вслед за разрушением старого мира в плане следовала довольно смутная и противоречивая картина нового — утопическая, плохо очерченная и во многом основанная скорее на отрицании существующего порядка, чем на внятном проекте будущего.

Именно эта смутность и объясняет почему в тот период левая повестка так и не получила однозначной поддержки масс.

Развитие экономики, технологии и вера в постепенный, управляемый прогресс казалась куда более рациональной и надёжной ставкой. Он ведь уже приносил конкретные плоды, а вот радикальный разрыв с настоящим пугал своей неопределённостью и риском разрушить то немногое, что, как казалось, уже удалось построить.

Продолжение следует....