пару слов, которые (возможно) не стоило бы говорить

[cantanapoli]

Комментировать творчество недавно умершего sapojnik вроде бы сейчас совсем не ко времени — получается я спорю с тем, кто никак и никогда мне уже ответить не сможет. 

С другой стороны это можно рассматривать и по другому — как некую форму посмертного проявления уважения. Сапожник, судя по всему, страстно любил сетевые разговоры обо всем на свете и проводил за ними очень большую часть отведенного ему времени. Так что я своим текстом, так сказать — плесну вина в знак памяти, как делали древние греки, прощаясь с покойным.

Я почти ничего не читал у Сапожника после 2015-го, разве что время от времени меня долетали очередное эхо его антивакцинаторства. Так что этот пост я совершенно точно не читал в тот момент когда он был опубликован, в 2018-ом. Перепечатку я его делать тут не стану, покойный был горазд в длинные посты, поставлю ссылку и сжато перескажу о чем он там писал.

Если очень кратко пересказать содержимое поста то выходит примерно так:

Основной смысл демократии — не быть моральным идеалом, а то что это довольно циничный способ минимизировать кровопролитие в обществе. Вместо гражданской войны мы договариваемся раз в пять лет бросать бумажки в урну и считать голоса. Получается игровая форма насилия вместо реального разбивания голов и выпускания кишок. Когда общество далеко от опыта войн, обычных и гражданских, оно забывает, что демократия существует ВМЕСТО них.

Уважение к правам меньшинств у Сапожника объясняется просто: меньшинства "гадят" в ответ на притеснения — от нелояльности до терроризма. Их умасливают, чтобы они не выходили за пределы "игрового поля" и не возрождали "войну всех против всех". Предполагается, что меньшинства понимают: им идут навстречу с позиции силы.

Без опыта войн меньшинства забывают правила игры и начинают «хамить» большинству, разрушая единственную систему, при которой они могут существовать — потому что при диктатуре за такие штуки их уничтожат.

Я взял этот текст Сапожника потому что он очень «в его» стиле — если начало текста выполнено в ключе либерального рационализма, то продолжение текста, там где про «гадящие» меньшинства и про то как без войны все размякли и расслабились — звучит, к сожалению, уже совершенно анти-демократически.

Это все очень ярко демонстрирует его страсть к тому чтоб сталкивать в комментариях разные фракции и участвовать в получившейся свалке.

Я понимаю что его здешние тексты вряд ли можно считать настоящим отражением его мыслей — скорее всего это всегда была форма интеллектуальной игры. Все-таки политолог, исследователь общества. 

Впрочем, сейчас уже не спросишь насколько все это серьезно, поэтому я принял для себя решение писать ответ без всякого постмодернизма, который сейчас сильно не ко времени.

Современную демократию действительно создали для того чтоб не допускать эскалации гражданских конфликтов, хотя разумеется, сейчас это далеко не все функции которые она исполняет.

К сожалению, понимание того что является альтернативой действующей демократии приходит зачастую слишком поздно и через огромные жертвы. И здесь как раз стоит поговорить о меньшинствах.

Фашизоидная мерзость про меньшинства, которую писал Сапожник (повторюсь — не знаю насколько он в нее сам верил)— родилась не на пустом месте.

Этот взгляд, о том что есть некое большинство, на шее которого сидят и глумятся над ним меньшинства — активно транслировался российской властью начиная еще с середины 90-ых, а во время большой войны вообще стал непоколебимым мейнстримом. 

Эта метаморфоза, похоже, стала для Сапожника страшным и травмирующим сюрпризом. Ему не хотелось верить в то что российские игры со смыслами и словами закончились так, как часто кончались такие игры до того — порохом, железом и кровью.  

Потому что это, как не крути —  классический фашистский нарратив, где противопоставляется здоровое и чистое (в национальном, классовом или хотя бы идеологическом плане) большинство и одолевающие его меньшинства, которые сами ничего не делают, а исключительно пользуются подаренными ему большинством благами.

Такой взгляд на общество активно используется бессовестными негодяями для того чтоб достигать вполне личных политических целей. 

Альтернатива — можно посмотреть на общество как на совокупность меньшинств:

Каждый из нас входит в десятки малых групп — мы живем в разных городах, мы увлекаемся разным, мы работаем по разному и получаем разные деньги.  Это все делает нас отличающимися от загадочного и всеблагого «народа».

Меньшинства по определению «плотнее» и мотивированее общества целиком. Именно поэтому там где это общество здорово — эти меньшинства пытаются не обьявлять опасными чужаками, а втянуть внутрь и сделать так чтоб их сильные стороны — не «гадили», а наоборот, работали на пользу граду и миру.

Собственно, механизм втягивания внутрь и называется демократией.  

Трагедия Сапожника в том, что он десятилетиями находился в комфортной позиции представителя большинства — большинства, которое считало себя правым. Когда же выяснилось, что это большинство катастрофически ошибалось, времени на переосмысление уже не осталось.

Все-таки игры со смыслами хороши, пока остаются играми. А так-то риторика о «гадящих меньшинствах», «нас и их», «праведных войнах» имеет свойство материализовываться — в законах, в насилии, да в той же войне. И тогда в играх появляются всамделишние жертвы, и счет их идет на сотни тысяч.